16:57 

Дахау. Город и концлагерь.

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Мы вернулись в отель и сняли на ночь бассейн. Проплавали часов до 4. София наколдовала - не бассейн там был. Потом пошли спать, но спустя час я уже вскочил.
Дахау... Город № 1 для моего профессора.

Комментарии
2010-07-01 в 18:48 

Sophia Aurelia Rosen
И я поняла, где будет Артемизия время проводить - вечно у маминой юбки, а папу - уж серым волком запрягать. И вскачь по замку.

2010-07-01 в 18:58 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Оглядев экспозицию, пошли из Пинакотеки. Я снова глянул на часы. Приближался полдень. До лагеря, кстати, было километров пять, и ходил до него автобус. Вернее - автобусов было довольно много и на остановках стояла очередь. В массе своей старики, или старики в сопровождении молодых. Можно, конечно, было аппарировать....

2010-07-02 в 08:49 

Sophia Aurelia Rosen
- Аппарировать? Не пешком, наверное, не успеем?
Вообще я с трудом привыкаю к новому пейзажу, а уж держать направление илиискать нечто на новом месте дляч меня вовсе проблема. Только уж когда исхожу все не по одному разу, привыкаю и начинаю ориентироваться.
Поэтому предпочитаю все пешком обходить.
А ведь, если подумать, Эрмайнхоул у Ларса - то же самое, рай для семьи. Только масштаб другой. Но в сущности, это просторный дом с кучей родни и парк-сад вокруг.

2010-07-02 в 17:26 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Смотрю на часы. Нет, не успеем.
- Туда на автобусе, а обратно - пешком. Идет?
Мы становимся в очередь. Люди все перед нами чинно-скорбные, сногие с цветами, кое-кто - даже свенками. А еще я чувствую запах воска. Свечи. Они везут свечи.
София, что на счет этих?

2010-07-02 в 17:45 

Sophia Aurelia Rosen
- В смысле - насчет этих? Те, которые ездят с поминанием своих умерших?
Я вообще не очень сильна в таких отношениях. Надо им. Не знаю - у многих вот необходимость в обрядах придает осмысленность и ритм жизни. Это поводы для встреч. Узнать. что у кого изменилось. Или они по-прежнему как бы заботятся - отдают то, что хотели, да не успели отдать при жизни.

2010-07-02 в 18:04 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Больше протех, кто там побывал. Про то, какие они все разные, эти люди, но объединены сейчас вот в этом едином ритуале. Энергетика удивительно мощная, кстати. И еще - ведь многим из них после этого митинга плохо станет. Воспоминания, переезды. Но идут сюда - упорно, бередя затянувшиеся раны.

2010-07-02 в 18:09 

Sophia Aurelia Rosen
Как же иначе? у них часто ритм задан - дожить до этого дня, сделать, как должно. Чаще у женщин, реже у мужчин. И, вот так, выпонив свое обязательное дело, они чвсто на следующий день умирают. Ты же не знаешь - в Китае огромная статистика, говорящая, что старые женщины в массе умирают на следующие два дня после Нового года - семью собрали, обряд провели, можно и отпустить себя.
Единение в скорби - тоже важно. С теми, кто поймет.

2010-07-02 в 18:20 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- Профессор умер сразу после окончания торжеств по случаю Победы. - я забываю об осторожности и говорю вслух.
И тут же понял, очередь насторожилась. Перешептывания типа:
- ГеррКраузе умер?
- Неужели вы не слышали?
- Майн Готт, он ведь совсем молодой.
- Он завещал похоронить себя в Дахау?
- Я потом покажу вам его могилу.
Это неуместно, но знали бы эти дедушки (преимущественно дедушки, женщин меньше, лагерь то в основном мужской) чем сейчас занят профессор. Я кусаю губы и делаю скорбное лицо.

2010-07-02 в 19:40 

Sophia Aurelia Rosen
- Ты думаешь, они его представляют себе иным, чем при жизни был? не тем же суетливым немного, озадаченным контактами и сбором информации?
Вообще-то у многих потом все сводится к застывшему мемориальному изображению. Ну, да все узнают, что надлежит, в свое время.
- А ты что веселишься? Я же вижу - старательно делвешь лицо. Что там?

2010-07-03 в 06:27 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Судя по выражениям, эти милые старички полагают, что профессор упокоился в раю. А он выбрал себе рай в их аду. разогнал всех призраков и живет в пустом кацете. Надеюсь, он не разочарует их? Кстати, по-твоему, он сильно отличается от того, что был при жизнни? Мне кажется, нет.

2010-07-03 в 06:44 

Sophia Aurelia Rosen
- Это ты такой оригинал, чтоб полагать, будто личное пожелание достойного человека много значило. Истинно верующие тем и отличаются, что считают, будто боги такие няньки-училки и лучше знают, как кому быть. Разведут, не спрашивая, по группам: радоваться, так радоваться, скрежетать зубами, так скрежтать. И без вариантов.

2010-07-03 в 15:20 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
- И все же я надеюсь, что профессор их не разочарует восторженными рассказами о том, как здорово призраку в Дахау. Его не поймут, расстроятся, начнут гадать, за что его так. А я полагаю, что боги не имеют права решать за людей, где им быть. И я рад, что по крайней мере некоторые там думают так же.
Тем временем подошел автобус и мы как раз в него вошли.

2010-07-03 в 15:43 

Sophia Aurelia Rosen
Я еду с Ларсом, пока все еще те же пригожие улочки небольшого городка, и непонятно, что так напряженно и торжествено вокруг держатсся люди. То есть, сам город вполне обычен. Тепло, нежит солнышко, иногда налетает прохладный ветерок. Но чем дальше едем, тем более зметно, что вокруг все погружаются в то, что им предстоит. Каждый отделяется от других, незнакомых, своими воспоминаниями. своим предвкушением встречи.

2010-07-03 в 16:24 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
"И когда людей освободили - они не знали, что им делать на свободе и недоверчиво, скорее машинально шли к воротам. Никто не стрелял, и люди выходили из концлагеря, и шли в поля. Там тело - не разум, тело - осознавало, что оносвободно, а потом доходила эта мыль до разума. И тогда люди чувствовали столько злобы, что окажись рядом с ними кто-нибудь даже не изз охраны, просто вольные - они расправились бы с ними, по крайней мере - попытались. Но не было ни людей, и даже животных не было. И тогда в охватившей их злобе люди принимались вытаптывать посевы и ломать ветки деревьев. У них ничего не было, кроме злости. А потом они возвращались в лагерь. Потому что не знали, куда больше идти. " Это мне так профессор рассказывал.

2010-07-03 в 16:47 

Sophia Aurelia Rosen
Что некуда было тогда и там идти - верю. А что злобы столько... или они недавно там попали, или еще что... ведь это же лагерь "для исправления заблудших", да? Имелось в виду. что был срок, за который надо выжитб, и отпустят?

2010-07-03 в 16:51 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Имелось в виду. что был срок, за который надо выжитб, и отпустят?
Система была такая, что человеку с самого начала НЕ говорили, насколько его туда. На месяц или на пожизненно. Причем это было в 1933 году и было в 45. Насколько помню, это воспминание было у человека, сидевшего с 1942 года. Там говорят, кто мог выжить первые три месяца и не нарваться, не доплыть, не сойти с ума - у того резко повышались шансы выжить.

2010-07-03 в 17:06 

Sophia Aurelia Rosen
Но вообще-то он имел ввиду, что отсюда выходят? Так? Не было этого - "Только труд делает человека свободным"?

Тем временем, мы куда-то приехали. Все старички как-то смиренно взбодрились.

2010-07-03 в 17:20 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Дитрих, кстати, любил шутить. Подходил к заключенному, и доверительно сообщал, что вот де, по секрету скажу: узнал, что через три дня тебя выпустят. Ну, иногда через неделю, еще сколько- но не больше недели. А потом наблюдал. Тем более, оттуда действительно можно было и выйти. Особенно в начале - в первой половине тридцатых. Даже еврею. А теперь прикинь, что бывало потом. Самойбийства были, доплывали люди, "мусульманами " становились - ну, теми, которые уже ко всему безразличны, крайняя форма депрессии.

Мы пошли к выходу. Вот и надпись.

2010-07-03 в 17:52 

Sophia Aurelia Rosen
-Да, с выдумкой был господин. Неслабый такой. И что - так вот, целенаравленно ломал?

2010-07-03 в 18:37 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Профессор говорит - целенаправленно, а говорит он со слов того, кто был очевидцем и свидетельствовал потом против Краузе-старшего на суде. Художник Ксавер Венцель. Заклятый друг семейства Краузе-младшего. А еще он приносил нивелир и проверял им ровность заправки постелей. Там где другие просто сверяли по клеточкам на одеялах. А потом профессор долго скандалил с музейным художником: ему хотелось в бараки подушки, набитые соломой, поставленные кубиками, и одеяла с клеточками, а художник говорил, что голые нары драматичнее. Победил художник. Впрочем, профессор похвастался, что потом оторвался на крематории. Он - маленький, как на снимках.

2010-07-03 в 18:43 

Sophia Aurelia Rosen
То есть, такая система дурацких по сути, мелочных и вполне наглядных придирок? очень, я бы сказала, в духе мамочки Биргит. Все идеально как бы. Для порядка. Но я бы сказала, что излишний драматизм - это действительно лишнее. Жизнь среди смерти - это не стоит накручивать. Что-то до художника не так дошло. Не туда проникся.
И я пытаюсь заслониться от картин, которые так живо сплывают в мозгу. Атака при Ипре. Ее я видела.

2010-07-03 в 18:56 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Софии явно не по себе. И я обнимаю ее за плечи, прижимаю к себе, покуда мы проходим эти ворота, и идем на аппельплац - площадь перед административным зданием. Там сейчас музей. И кабинеты сотрудников.


Возле памятника уже море цветов: венки, букеты.

2010-07-03 в 19:07 

Sophia Aurelia Rosen
Я се больше и больше сжимаюсь от страха. Тут действительно целенаправленно ломали людей. Так обыйденно выглядят низенькие домики, так просто смотрится ограждение. И созданная атмосфера, все равно, какой-то неотвратимой жестокости. Цветы смотрятся странно - как воздаяние от тех, кто выстоял или кому повезло. В память о тех, кто с ними был и разделил это все.

2010-07-03 в 19:16 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Старики смотрят на нас понимающе: действительно, молодой парень и молодая женщина. Стоим, прижались друг к другуу судорожно.
Какой-то старик понимающе трогает меня за руку.
- Первый раз... у тебя здесь кто, дедушка?
- Прадед, - автоматически вру я.
- Понятно. Томми, военнопленный? - уточняет дед.
Я киваю. Путь думают, что я правнук англичанина-военнопленного. Мне так легче. Потому что неловко - подумают, что я из простого любопытства.
Вру, а сам машинально прикрываю голову Софии. нехорошее чувство - как будто выстрелят.

2010-07-03 в 19:20 

Sophia Aurelia Rosen
Его защищающая рука странно так усокаивает. Вот он болтает недолго с кем-то. Ладно, я справлюсь с этим. Это лишь тени страхов, в конце-то концов.
- Милый, ты мне хотел что-то тут многое показать, или встреч ждешь?

2010-07-03 в 19:25 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Понимаешь, я же дело профессора смотрел, я тут почти все знаю, вплоть до некоторых гвоздей и так далее. Тебе нужно походить-посмотреть? Я тебе могу даже экскурсию провести.
Вон барак. Экспозиция меня меньше впечатлила, чем этот барак, если честно.


2010-07-04 в 11:41 

Sophia Aurelia Rosen
- Конечно, покажи! Это же материал, который ты какбы переживаешь его глазами! Только уже взрослого Краузе, или того, маленького, похожего на подрастающего волчьего кутенка?
Поражает все та же подчеркнутая утилитарность.
Я бы не удивилась, если бы существовал норматив площади окон относительно длощади пола помещения.

2010-07-04 в 15:09 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Тогда начинать надо с того момента как человек покидает внутреннюю тюрьму Гестапо и едет в кацет.
В гестапо, как выяснилось, лучше. Едут в машине без окон, такой же фургон, как и в Советах. Может, людей везут, может, хлеб. Или еще какой товар. В гестапо ты был человеком, тобой интересовались, от твоей позиции зависело многое. А тут. Для начала тебя отлупят. Просто отлупят ни за что, могут и ранить, и медпомощи не окажут, а будешь вякать - отлупят еще раз. Причем это - для новичков. Если тебя повезут из одного кацета в другой, лупить уже не будут. Будешь просто сидеть в переполненном фургоне. Или пешком пойдешь. Но по крайней мере, такого ошеломляющего нападения уже не будет.
Выгружают.
Проходишь через те ворота, в которые мы зашли, выстраивают тебя на аппельплаце. Пересчитывают и гонят в здание за административным корпусом. В баню. Бреют налысо, а заодно - подмышки и лобок, всех одной бритвой.
Кстати, вот эта нагота - она очень сильно угнетает. Даже если медосмотр проводит лицо своего пола, а ты - мужчина - все равно, голый, лысый, лишенный индивидуальности - ты теряешь имя. После помывки тебе выдают одежду. Всем одинаковую. На ней нашит знак. Черный треугольник- асоциал (бродяга, проститутка), зеленый - уголовник, фиолетовый - сектант (свидетель Иеговы, почему то), розовый - гомик, желтый - еврей, коричневый - цыган, красный - политик или военнопленный. Соответсвенно комбинация. Черный-желтый - бродяга-еврей, коричневый - розовый - цыган-гомосексуал. Такого показывали при каждой экскурсии в Дахау, об этом в Нюрнберге рассказывал свидетель Йозеф Блаха. Номер. Он, кстати, только отчасти индивидуален. Выпустили (или умер, что чаще) подходящий заключенный - тебе дали форму второго срока. И номер перешел к тебе. Помрешь - твою форму с номером и треугольником дадут другому. Поэтому подсчитывать количество узников иногда сложно. Хваленая немецкая пунктуальность тут ни при чем - не всех учитывали, особенно после начала войны. Особенно военнопленных. Особенно - с восточного фронта.

Я невольно повторяю интонации и выражения профессора , хотя стараюсь говорить по-своему. Потому что в его экскурсиях самое важное было - его индивидуальность, он все через себя пропускал. Иногда, забывшись, устав - никогда нарочно - говорил я.
Мы пересекли, наконец, этот чертов аппельплац. Я все никак не могу отвлечься от мысли, что пространство открытое и на нем так легко пулю получить.

2010-07-04 в 15:15 

Sophia Aurelia Rosen
Да, весь плац - это такое незащищенное пространство, и тяжко чувствовать - тут ведь и вышки? С них отлично все простреливается.
- Потеря индивидуальности, потеря достоинства, потеря веры, что хоть как-то распоряжаешься собой. И еще - ты всегда в опасности и всегда виноват. Так оно?

2010-07-04 в 15:48 

Ларс Бьернсон
Where is the souvenir shop at your crematory?
Совершенно верно. - черт, снова интонации профессора -
Вот они - ограждения, проволока под током, а вот и вышки.


Обрати внимание, кстати, какие они благоустроенные. Это тебе не русские, где попка сидит исам мерзнет. Тут можно спокойно стоять, даже зимой - не замерзнешь.
Всякий, кто подходил к заграждениям слишком близко (вообще-то это охранник решал) рисковал получить пулю.
Бруно Беттельгейм,
- профессор вытаскивал портрет из своей папки, у меня она просто выскочила из памяти, эта картинка. - бывший узником того концлагеря говорит, что самое мучительное было то, что человека: взрослого, самостоятельного, с соответсвующими представлениями о себе - низводили до состояния нелюбимого маленького ребенка. Полное непонимание чего от него хотят, и при этом - никаких поощрений, только наказание. Кстати, интересная деталь. Как и у русских (профессор этого не говорил детям, но говорил Уле) у немцев уголовники имели особый статус. Именно из них набирался контингент надзирателей, старост бараков и капо - лиц, которые, будучи узниками, помогали администрации. Наверно потому так любили уголовников, что те не особо отягчены были моралью, зато отлично понимали иерархию и могли и охотно были жестокими.Мы дошли тем временем до той подобки, где заключенных осматривали, проводили санобработку и выдавали форму. Маленькое здание, весьма неказистое, коридоры обшарпаны.
Это приемный пункт.

   

Призрак

главная